Мы собираем cookies, чтобы сделать сайт удобнее. Продолжая пользоваться сайтом, Вы соглашаетесь на сбор и использование нами cookies в соответствии с политикой конфиденциальности.
Кто аналог Хольды в славянской мифологии?
Юлия Гладышева
руководитель фан-клуба группы «Хольда»
Автор
Дата публикации: 12 декабря 2025
Время прочтения: 9 минут
Время прочтения: 9 минут
Не секрет, что в культурах мира, даже далёких друг от друга, возникают поразительно похожие фигуры. Не копии — а отклики одного и того же архетипа. За ответом на вопрос «кто был аналогом Хольды в славянской мифологии?» — не нужно далеко ходить. Кто у славян был стражем между мирами живых и мёртвых? Кто покровительствовал детям и защищал их? Кто был суров, но справедлив? Ответ на поверхности — это Баба Яга!
На первый взгляд — две разные женщины из разных миров. Одна — в избушке на курьих ножках, с носом, вросшим в потолок, и зубами, которые она точит. Другая — в белом одеянии, со строгим, но не жестоким взглядом, встряхивает перину, и на земле падает снег. Одна пугает детей, другая кажется почти сказочной бабушкой. Но если присмотреться внимательнее, сквозь сказочный туман проступает поразительное сходство.
Баба Яга и Хольда — не враги, не случайные двойники из разных культур. Это — один и тот же архетип, облачённый в разные народные одежды: славянскую и германскую. Архетип женщины, стоящей на границе миров — между живыми и мёртвыми, между детством и зрелостью, между жизнью и её окончанием.
Баба Яга и Хольда — не враги, не случайные двойники из разных культур. Это — один и тот же архетип, облачённый в разные народные одежды: славянскую и германскую. Архетип женщины, стоящей на границе миров — между живыми и мёртвыми, между детством и зрелостью, между жизнью и её окончанием.
Стражницы невидимого порога
Самый узнаваемый атрибут Яги — её жилище. Но что, если это не вымысел, а отголосок древнего погребального обычая? Избушками на курьих ножках могли называть особые домовины на высоких пнях, где хоронили мёртвых в зимнее время.
По некоторым источникам «курьи ножки» — от курные, то есть окуриваемые — для защиты от тления и зверей. Отверстие в домовине — всегда в сторону от поселения, вглубь леса — туда, где начинается «иной мир».
А избушка Яги? «Повернись к лесу передом, ко мне задом!». Она не просто стоит в лесу — она на границе: лес — мир мёртвых, поселение — мир живых. Яга — хозяйка порога.
По некоторым источникам «курьи ножки» — от курные, то есть окуриваемые — для защиты от тления и зверей. Отверстие в домовине — всегда в сторону от поселения, вглубь леса — туда, где начинается «иной мир».
А избушка Яги? «Повернись к лесу передом, ко мне задом!». Она не просто стоит в лесу — она на границе: лес — мир мёртвых, поселение — мир живых. Яга — хозяйка порога.
Врата в загробный мир
У Бабы Яги — избушка. У Хольды — колодец. Но оба — порталы.
В сказке братьев Гримм «Госпожа Метелица» героиня роняет веретено в колодец — и прыгает вслед. Это не неосторожность, а ритуальный акт прохождения испытания. Там мир, куда уходят души, где нерождённые ждут своего часа. Именно здесь, как и в избушке Яги, решается: достоин ли человек вернуться — и в каком обличье.
То самое «тридевятое царство», к которому ведёт дорога через лес, реку Смородину или колодец — в зависимости от того, на каком языке говорит миф.
В сказке братьев Гримм «Госпожа Метелица» героиня роняет веретено в колодец — и прыгает вслед. Это не неосторожность, а ритуальный акт прохождения испытания. Там мир, куда уходят души, где нерождённые ждут своего часа. Именно здесь, как и в избушке Яги, решается: достоин ли человек вернуться — и в каком обличье.
То самое «тридевятое царство», к которому ведёт дорога через лес, реку Смородину или колодец — в зависимости от того, на каком языке говорит миф.
Обе богини — пряхи. И обе связаны с Макошью, с Мойрами — богинями, определяющими нити жизни. В сказке «Гуси-лебеди» Яга, уходя топить баню, сажает девочку за прялку не для того, чтобы занять руки, а чтобы проверить, умеет ли она держать нить. Прясть — значит управлять временем, судьбой, жизнью. В «Госпоже Метелице» веретено — триггер, запускающий путешествие.
Хольда — и сама прядёт, и покровительствует возделыванию и обработке льна. Прилежным пряхам она дарит прялки, прядёт для них по ночам, ленивым — поджигает или марает кудель.
В мифологическом сознании прялка — не бытовой предмет. Это инструмент власти над ходом вещей. А клубок, который Яга иногда вручает герою, — не просто указатель пути. Это — его собственная судьба, свёрнутая в шар, готовая размотаться, когда придет срок.
Хольда — и сама прядёт, и покровительствует возделыванию и обработке льна. Прилежным пряхам она дарит прялки, прядёт для них по ночам, ленивым — поджигает или марает кудель.
В мифологическом сознании прялка — не бытовой предмет. Это инструмент власти над ходом вещей. А клубок, который Яга иногда вручает герою, — не просто указатель пути. Это — его собственная судьба, свёрнутая в шар, готовая размотаться, когда придет срок.
Клубок, который помнит все пути
Их тела — тоже не случайны. У Яги — костяная нога. У Хольды и её «сестры» Перхты — одна нога гусиная, а нос — железный. Эти детали не делают их смешными — они делают их иными. Как у Одина — один глаз в источнике Мимира, чтобы видеть иной мир, так и у этих женщин — тело, перекрещённое границей: часть — здесь, часть — там. Они не живы. Не мертвы. Они — на страже.
Славяновед Евгений Кагаров, работавший в Германии в 1920-х, сформулировал:
«Образы Бабы-Яги и Хольды принадлежат одному и тому же мифологическому типу: женщина с деформированным телом… живущая на границе миров, распоряжающаяся рождением и смертью».
Славяновед Евгений Кагаров, работавший в Германии в 1920-х, сформулировал:
«Образы Бабы-Яги и Хольды принадлежат одному и тому же мифологическому типу: женщина с деформированным телом… живущая на границе миров, распоряжающаяся рождением и смертью».
Одна нога — здесь, другая — там
Рядом с Ягой почти всегда — кот. И не просто кот — говорящий, волшебный, знающий.
«Один из друзей и помощников Бабы-яги, по всем преданиям состоявший у неё на службе».
В народных поверьях кошки чувствуют, когда близка смерть, видят то, что скрыто от людей, провожают души. И вот — ещё одна связь:
«Хольда связана с превращением в кошек и других домашних животных».
Чёрная кошка в зимнюю ночь — не примета неудачи. Это — явление богини. Кот у Яги — её глаз и голос в мире живых, посланник между мирами. Он — не слуга. Он — со-хранитель порога.
«Один из друзей и помощников Бабы-яги, по всем преданиям состоявший у неё на службе».
В народных поверьях кошки чувствуют, когда близка смерть, видят то, что скрыто от людей, провожают души. И вот — ещё одна связь:
«Хольда связана с превращением в кошек и других домашних животных».
Чёрная кошка в зимнюю ночь — не примета неудачи. Это — явление богини. Кот у Яги — её глаз и голос в мире живых, посланник между мирами. Он — не слуга. Он — со-хранитель порога.
Кот — не питомец, а посредник
Зима — их общая стихия. Хольда создаёт снег, встряхивая перину. Яга — часто отождествляется с Мореной, богиней холода и конца циклов. Но зима здесь — не просто холод. Это время покоя, очищения, подготовки к воскресению. И та, кто владеет зимой, владеет и переходом от одного состояния к другому.
Именно зимой, когда земля спит, решается: что уйдёт навсегда, а что — прорастёт весной. И те, кто проходит испытание, проходят через инициацию — как в древних обрядах, где подросток символически покидал прежнее «я», чтобы родиться заново, уже взрослым.
Не случайно все эти сюжеты объединены в международной классификации — «Добрая и злая девочки», куда входят и «Госпожа Метелица», и «Морозко», и сказки про Бабу Ягу. Это — не просто похожие истории. Это — один и тот же архетип в разных национальных костюмах.
Именно зимой, когда земля спит, решается: что уйдёт навсегда, а что — прорастёт весной. И те, кто проходит испытание, проходят через инициацию — как в древних обрядах, где подросток символически покидал прежнее «я», чтобы родиться заново, уже взрослым.
Не случайно все эти сюжеты объединены в международной классификации — «Добрая и злая девочки», куда входят и «Госпожа Метелица», и «Морозко», и сказки про Бабу Ягу. Это — не просто похожие истории. Это — один и тот же архетип в разных национальных костюмах.
Зима — время инициации
Ребёнок скажет: злые. Взрослый знает: они — необходимые. Потому что без стражницы порога нет перехода. Без испытания — нет роста. Без колодца — нет пути в иное царство. Без зимы — не бывает весны.
Потому так неоднозначна Яга в сказках: она может грозиться съесть героя — а может дать ему волшебного коня. Хольда может наградить трудолюбивую девушку золотом — а ленивицу облить смолой. Они не добрые и не злые. Они — справедливые. Их суровость — не жестокость, а требовательность к тем, кто хочет переступить черту.
Баба Яга и Хольда — не пережитки язычества. Это — актуальные архетипы, встроенные в структуру человеческого опыта. Каждый, кто пережил потерю, кризис, распад старой личности и рождение новой — проходил через свою избушку на курьих ножках. Через свой колодец. Через свою старуху с огромными зубами.
Потому так неоднозначна Яга в сказках: она может грозиться съесть героя — а может дать ему волшебного коня. Хольда может наградить трудолюбивую девушку золотом — а ленивицу облить смолой. Они не добрые и не злые. Они — справедливые. Их суровость — не жестокость, а требовательность к тем, кто хочет переступить черту.
Баба Яга и Хольда — не пережитки язычества. Это — актуальные архетипы, встроенные в структуру человеческого опыта. Каждый, кто пережил потерю, кризис, распад старой личности и рождение новой — проходил через свою избушку на курьих ножках. Через свой колодец. Через свою старуху с огромными зубами.
Так какие же они — злые или добрые?
Они не хотят нас съесть. Они спрашивают:
— Готов ли ты пройти?
И если ответ — да, то тебе дадут клубок. И скажут:
— Иди. Там, за лесом, начинается новая жизнь.
— Готов ли ты пройти?
И если ответ — да, то тебе дадут клубок. И скажут:
— Иди. Там, за лесом, начинается новая жизнь.
Поделиться
Читайте также